Александр Веселов - председатель союза экологов Башкортостана. С ним мы обсуждаем итоги выставки «Уралэкология» и в целом экологическую ситуацию по республике.

- Все люди, наверное, хотят жить в условиях благоприятной окружающей среды. Как вы лично пришли к этой деятельности?

- Я - юрист-эколог-журналист, как говорится, «в одном флаконе». Это сочетание профессий довольно уникально для России. Вячеслав Шамильевич Халилов, директор ЗАО «Центр экологических технологий», иногда называет меня Дон Кихотом, что в условиях «торжества рыночных отношений» звучит не совсем презентабельно. Конечно, наши цели достаточно идеализированы, что отражает ситуацию некоего противостояния экологии и экономики в стране.

Вообще по складу характера я - общественник, хотя и профессиональный эколог. С 1980 года на государственных должностях в данной сфере. Последнее место работы - председатель Западного межрайонного комитета Госкомэкологии Башкортостана.

За первый год работы в г. Октябрьском РБ, где был расположен комитет, нами было закрыто по экологическим причинам шесть предприятий. Это были 1989 - 1990 годы. Первым стал кожзавод в г. Октябрьском, работать на котором действительно было невозможно - это девятнадцатый век по условиям. Кожевенный завод простоял месяц, а затем мы разрешили работать ему в течение полугода на 50% мощности при жестких природоохранных условиях. На этот момент я стал явным врагом трудового коллектива данного предприятия. Однако уже через год сменил имидж «злодея» на роль благодетеля, поскольку завод получил большие средства на проектирование очистных сооружений и благоустройство территории, десятки земельных участков под дачи (в то время - большой дефицит), места в детских садах и прочие льготы и преференции, положенные пострадавшим в борьбе за охрану природы.

- А что потом произошло с комитетами по экологии?

- А в 1992 году наши межрайонные комитеты ликвидировали. Мы слишком активно взялись за экологию и стали «неугодными». Создали районные и городские комитеты, а межрайонные (независимые от местных администраций) расформировали. После этого я и ушел на общественную экологическую работу. Мы занимаемся и юридической защитой экологического предпринимательства, а также экспресс-анализом конфликтных ситуаций межу предприятиями и природоохранными органами с выдачей соответствующих рекомендаций. Свою основную задачу видим в оказании всемерной поддержки государственным природоохранным органам и организации реального общественного экологического контроля и экспертизы. В этой сфере у нас есть успехи и реализованные оригинальные проекты. Один из самых известных - Год окружающей среды в РБ, проведенный по указу Президента РБ в 2004 году.

- А кто сейчас отвечает у нас за экологию?

- Как и в любом субъекте Федерации, у нас несколько органов, осуществляющих те или иные функции по охране окружающей среды. Госкомэкологии России был упразднен по Указу Президента РФ в 2000 году, что привело к развалу всей системы природоохранного управления в стране. Вот буквально вчера на парламентских слушаниях фракция КПРФ в Государственной Думе ФС РФ приняла решение о необходимости создания единого органа по экологии. Сейчас функции Госкомэкологии размыты по десятку структур. Основной орган - Росприроднадзор, которому передан весь экологический контроль.

Есть еще одно экологическое ведомство - Управление Ростехнадзора по РБ, с которым тесно сотрудничаем уже несколько лет, но у него остались только разрешительные функции. Этот орган выдает разрешения на выбросы в атмосферу, на сбросы в водоемы, на размещение отходов, лицензии на обращение с отходами, согласовывает паспорта на отходы и проводит государственную экологическую экспертизу. И, надо отметить, данное управление первым из федеральных органов создало общественный совет для взаимодействия с общественными и научными организациями, объединениями предпринимателей.

- Каковы результаты выставки «Уралэкология», которая только что закончила работу в Уфе?

- Результаты катастрофические. А причина вот в чем. Началось это года четыре назад, когда мы начали готовить всероссийскую конференцию по отходам. С бывшим министром природных ресурсов договорились проводить такие конференции раз в два года. А когда вышло распоряжение Правительства РБ по подготовке этого всероссийского мероприятия, мы с удивлением увидели, что нас как организаторов там вообще не упомянули. А также ни Академию наук, ни ГУП НИИ по безопасности жизнедеятельности, ни ОАО «Свартэкс», ни выставочный центр «Башэкспо». А это была та группа, которая уже три месяца занималась подготовкой конференции. Министерство решило, мероприятие проведет и без нас. В результате конференция оказалось катастрофически провальной, а экологическая выставка убыточной. С тех пор от субъектов федерации к нам на экологические выставки предприятия не едут, и это стало недоброй традицией, открыто демонстрирующей всей стране, что республиканские власти прохладно относятся к вопросам охраны природы и развития данного отраслевого рынка.

- Почему все же экологическая выставочная деятельность не престижна в республике?

- Бюджетные деньги на закупку оборудования, на технологии идут через конкретного чиновника, и руководители предприятий стараются отдать, к примеру, отходы на переработку «своим» фирмам. На экологии всегда старались отмывать деньги и создавать вид, что реально работают. При каждом предприятии создается какая-то коммерческая конторка из родственников руководителя, и туда передают отходы предприятия. Чаще всего в этой фирме не умеют ничего делать с отходами и просто переправляют отходы другой фирме, а дальше концы прячутся в землю. То есть опасные отходы зачастую просто закапываются с минимальными затратами самого предприятия. Дешево и сердито. К тому же у нас в Башкирии нет полигонов для захоронения опасных отходов.

Республиканский рынок экологических работ и услуг в основном закрыт, в том числе информационно. У каждого экопредпринимателя свои каналы получения средств и заказов, и он боится разглашения результатов своей деятельности. Мы же стараемся раскрыть рынок, поднять его привлекательность для инвестиций, заставляем применять открытые конкурсы на государственный экологический заказ, реальные тендеры по приему отходов на переработку от предприятий, стремимся активизировать конкуренцию, поскольку такой рынок - реальный инструмент для улучшения экологической ситуации в республике.

- И есть положительные результаты?

- Например, под Красным Яром собирались строить полигон ТБО для г.Уфы. Запроектировали, но люди с вилами пошли на строительную технику. Свалка планировалась в 500 метров от поселка. Скандал дошел до Европейского суда, и сейчас от этих планов администрация города отказалась, вернувшись к проекту расширения старой свалки в районе д. Черкассы.

- Выгодно ли вообще заниматься предпринимательством в области экологии?

- Есть несколько источников финансирования экологического предпринимательства. Во-первых, есть республиканская программа «Экология и природные ресурсы на период до 2010 года». Там заложено около 100 млн рублей ежегодно на решение экологических вопросов, в частности, для нашего профильного министерства. Но до недавних пор оно не занималось серьезно экологией, поскольку был принцип: кому хочу, тому даю. Подкармливались только «свои» фирмы, бюджетные деньги распределялись без реального конкурса. Естественно, при этом неизбежно создавалась коррупционогенная зона.

Сами предприятия тоже могут финансировать эту сферу. И тут задача общественности в следующем: чем больше мы «давим» общественным мнением на предприятия, тем больше они выделают деньги на решение экологических проблем. Вот мы узнали недавно, что одно предприятие закопало на своей территории 300 тонн отходов первого класса опасности. Естественно, мы подняли на ноги всех, и сейчас эта свалка ликвидируется с большими затратами предприятия. Пришлось дойти до уровня премьер-министра, этим делом занялась и прокуратура.

То есть экологическая часть производственной деятельности расширяется, в первую очередь, под давлением общественности. Мы привлекаем внимание населения, госорганов к проблеме, и тогда начинается конкретное движение. Так и создается спрос на экологические услуги. И тут подключается малый бизнес, у которого есть установки, есть лицензии, производственная база и специалисты.

- Какова сейчас ситуация в республике с переработкой отходов?

- Сейчас в республике перерабатывается всего 0,5% опасных отходов, а все остальное идет на несанкционированное захоронение, либо на бытовые свалки. А несанкционированных свалок у нас - тысячи. В результате повышаются фоновые загрязнения, грунтовые воды становятся все более непригодными для питьевых целей. Кстати, качественных подземных вод в Башкирии осталось совсем мало. С теми же люминесцентными лампами - сейчас собирается на переработку всего половина, а остальные идут на свалку, хотя существует несколько фирм, которые занимаются демеркуризацией. А это ртуть - особо опасное в окружающей среде вещество. Есть большая проблема утилизации отработанных автомобильных и трансформаторных масел, которые ушлые предприниматели наладились продавать в качестве мазута и печного топлива, что приводит к массированному загрязнению воздуха, вод и почв в местах сжигания такого «топлива».

- А конкретные успехи в чем-то есть?

- Если помните, была такая проблема в республике несколько лет назад - везде валялись старые автошины. Вдоль дорог, в гаражах, в транспортных организациях. Мы создали здесь рынок, выдано несколько лицензий, а одна организация сейчас закупает завод по переработке автошин. Далее - по нефтешламам. Лет 10 назад этим никто не занимался. Нам удалось создать конкурентную среду. Сейчас несколько десятков фирм этим занимается. Другое дело, что тяжелые фракции не перерабатываются, то есть воду откачивают, нефть собирают как товарный мазут марки 100 и продают. Третье успешное направление у нас - это инженерно-экологические изыскания. Еще три года назад этим не занимались у нас вообще. В проектах в разделе «Охрана окружающей среды» данные брались непонятно откуда. Какое состояние почвы, грунтовых вод, что с радиацией? Геопатогенные зоны могут быть. А ведь на месте строительства могут располагаться и детские сады, и школы, а владельцы таких земельных участков не знают состояния своей территории. Вот вам и причина прогрессирующего роста заболеваемости и смертности населения.

- А радиация у нас откуда?

- Есть проблема естественного фона - те же нефтешламы «фонят». Мы находили в Башкирии десятки радиоактивных зон. При норме 4-20 микрорентген в час определялись площадные источники с максимумом 2 тысячи микрорентген. А на территории нефтепарков, хранилищ нефтешламов - до 400 микрорентген в час. Это в десятки и сотни раз выше нормы. Есть большая проблема радоноопасности площадей застройки в городах, что требует проектирования противорадоновой защиты. Благодаря помощи Министерства строительства и архитектуры РБ мы запустили процесс инженерно-экологических изысканий. Сейчас лицензии на этот вид деятельности имеют 18 фирм.

- Какие области у нас остаются пока «незакрытыми» в плане экологии?

- В области отходов есть несколько таких направлений. Допустим, отходы деревообработки. Хлысты, отходы заготовки древесины и деревообработки, которые вывозить нерентабельно, и надо что-то делать прямо на местах. Далее - утилизация списанных автомобилей. «Вторчермет» принимает за 5 тысяч рублей такие авто на утилизацию, но там используют только металл, а все остальное опять же идет на свалку.

Большая проблема - это отработанные масла, автомобильные и трансформаторные, причем последние особо опасны. Не сформирован в РБ спрос на экологическую маркировку продуктов питания и товаров народного потребления. В республике почти не производится природоохранное оборудование (к примеру - дозиметры, пылегазоулавливающие установки, оборудование для переработки отходов и т.д.).

- Как бы вы сегодня оценили экологическую ситуацию в Башкортостане в целом?

- Ситуация ухудшается, как и в целом по России. По данным Всемирной организации здравоохранения за июль 2007 года, по России в год происходит около 490 тысяч смертей от экологически обусловленных болезней. 15 процентов территории страны у нас - экологически неблагополучные районы. Это все крупные города плюс пригороды с промышленными предприятиями. Ситуация с питьевой водой все напряженнее. Поверхностные водоемы - в двух третях из них уже нельзя купаться. Сокращаются площади лесов. Россия вымирает в основном не от водки, курения и наркомании, а именно от того, чем мы дышим, что пьем, что употребляем в пищу, от загазованных офисов и квартир и убогих, заставленных машинами, дворов, от скученности и нервной суеты, которая нас окружает и в которой мы находимся каждый день. Возьмите нашу Черниковку - сколько там проблем. Тот же «Уфахимпром» - предприятие уже не работает, а влияние его диоксинов очень велико. Они в почве и грунтовых водах, атмосфере, и с пылью, с грунтовыми водами распространяются все дальше. В Уфе до сих пор 200 тысяч человек подвержено влиянию супертоксикантов «Уфахимпрома». Плюс еще Нуримановский район, и у жителей Красной Горки в крови обнаружены эти диоксины в несколько раз выше нормы. Вообще идет накопление вредных веществ в окружающей среде. Для решения этих проблем нужны комплексные программные меры, но единой экологической политики в республике пока нет.

- В чем, по-вашему, задача СМИ в решении задач экологии?

- СМИ должны выражать общественное мнение, в некоторых случаях даже инициировать это мнение, сообщая информацию о каких-то фактах. Чем активнее обсуждают СМИ какой-то вопрос, тем больше внимания конкретных чиновников привлекается к проблеме и тем скорее вокруг проблемы формируется сообщество заинтересованных людей, которые и начинают ее решать. Кроме новостной информации должны быть журналистские расследования фактов массовых и грубых нарушений прав граждан на благоприятную окружающую среду, формирование экологической культуры наших людей. Западные страны могут быть для нас примером. Вот в Германии создана обстановка нетерпимости к мусору и грязи на улицах населенных пунктов и в сфере экологических работ и услуг задействованы около 10 процентов населения. Так же надо делать и нам.

Комментарии

Заголовок комментария:

Ваш ник:

Ваш e-mail:

Текст комментария:

Введите текст на картинке