В жизни каждого человека были ситуации, когда, казалось бы, всё уже запланировано, но по какой-то нелепой случайности желаемого не происходило. Порою такие неудачи превращаются в целые полосы – черные. А бывает и наоборот: нежданным-негаданным образом повезло, поперло, исполнилось что-то совсем мало ожидаемое – наступила белая полоса. Нам, к примеру, повезло – потому что мы побеседовали с человеком, который профессионально занимается везением. Знакомьтесь, Тимур Владимирович Гагин – автор «Книги достигатора» и ее продолжения  «Кривая коза и Грабли Мебиуса».

– Тимур Владимирович, как вы пришли к разработке теории  Достигаторства?
– Вообще, подход к жизни по принципу «если кто-то что-то делает лучше тебя, то делает он это не в силу каких-то неконтролируемых обстоятельств, а в силу того, что он просто что-то делает по-другому» (по-другому думает, замечает, делает выводы, отличается от тебя поведением, мимикой) предполагает, что все это можно воспроизвести. Этот подход мне очень близок. В некоторых случаях, конечно, воспроизвести трудно из-за особенностей физиологии.

С теорией «достигаторства» произошло так: в 2001 году кто-то обмолвился, что когда люди говорят, что они везучие, это везение начинает материализоваться. И это не просто фигура речи, и дело не в том, что человек обращает внимание на хорошее и не замечает плохое. Когда мы начали эту проблему рассматривать, то сформулировали для себя, что везение – это попадание в меньшую положительную вероятность. Если существует десять дырочек и в трех из них лежат конфеты, то положительная вероятность получается 30%. И человек везучий попадает именно в эту вероятность чаще, чем средний или невезучий.  Соответственно, невезение – это попадание в меньшую негативную вероятность. То есть невезучий человек мог бы туда не попасть, но чаще все-таки попадает.

И в первой серии наших, тогда еще кустарных, исследований, когда мы на картах угадывали: черная или красная масть, мы обратили внимание, что средний человек угадывает 4 из 10, или 40%, а не 48-52%, как должно быть по теории.

Затем мы сделали компьютерную программу, которая несколькими способами позволяет угадывать цвета, масти и значения карт, а для них уже вычисляется статистика. Она меняется от количества попыток, но в результате все-таки получается, что есть люди, которые уверенно выходят за среднюю статистику вверх, и люди, уверенно выходящие за статистику вниз.  И что характерно, очень мало тех, кто укладывается в теоретически подсчитанную статистику. На сегодня у нас уже 16 тысяч таких экспериментов, задокументированных в электронном виде. Это не претендует на научную работу, но это позволяет нам считать, что мы занимаемся чем-то материальным.

Пока мы этим занимались, мы обратили внимание, что везением люди чаще всего называют то, что иной человек получает нечто или с меньшими затратами, чем другие, или быстрее, или в случаях, про которые говорят, что так вообще не должно быть. То есть это не значит, что человек ничего не делал, но он делал меньше, чем другие, чтобы получить тот же результат.

Условным критерием везения мы считали двойную кратность. Если меньше, чем вдвое, то мы полагаем, что человек просто проявил какую-то активность. Понятно, что речь здесь идет о чем-то дефицитарном, то есть вы пошли в магазин и купили хлеб, он тоже пошел и купил – в чем же тут везение? А вот если он купил тот хлеб, который в магазине то есть, то нет или нашел его по цене в два раза дешевле, то это уже везение. Хотя мы говорим не о какой-то статистической случайности, а о наборе действий, которые одни выполняют, а другие – нет, и которые приводят к положительному результату.

И есть еще такой тип везения, который мы для себя сформулировали, – это везение через людей. То есть одному человеку люди помогают, а другому в той же ситуации – нет. Соответственно, одни получают положительный результат, а другие не получают, но это должно быть при прочих равных условиях. Понятно, что если этот помогающий – твой дядя, то тебе повезло уже при твоем рождении.

По сути, бывает два вида везения. Первое – то, что сам человек называет везением, не понимая, почему ему так подфартило. И второе – то, что считают везением со стороны, то есть человек делал то, что считал нужным, а люди со стороны считают, что ему везет, не понимая, как он этого добился. Например, карточному шулеру не везет – он просто знает, что делает, но со стороны кажется, что везет.

Для везения есть еще такое определение: если ты шел по дороге и нашел кошелек с деньгами – это один тип везения, а если шел, поскользнулся, упал, но попал головой мимо острого камня, то это – другой тип везения. То есть кому-то везет «в плюс», а кому-то везет – в смысле «избежал».

И чем больше мы разбирались, тем больше понимали, что слово «везение» объединяет много феноменов. И наш проект постепенно разросся.

К примеру, есть одна часть, которую мы сами считаем мистической, и пробуем мы ее без претензий на научное обоснование. Как-то по ходу этого большого проекта мы с друзьями сказали себе: научная добросовестность заключается не только в том, чтобы не утверждать недоказанное, но и в том, чтобы не отвергать неопровергнутое. И нам стало интересно: если из года в год, из столетия в столетие люди пишут и публикуют книжки про магию и прочее, то существует некоторая вероятность того, что за всеми этими слоями мифов и сказок есть какая-то фактическая основа, которую все описывают, но разными словами.

Скажем, в медицине много таких примеров: с древних времен известно, что если у вас болит в этом конкретном месте, то, скорее всего, болит еще и в другом, тоже конкретном. Почему? На это появляются разные взгляды из столетия в столетие, но факт остается фактом. И мы подумали, что такие прикладные связки, возможно, есть и в описании магических ритуалов. Пришлось нам засесть за мрачное дело – чтение всего мистического, включая религиозные исцеления и гипнотические вещи.

В результате, прошерстив весь этот бедлам, мы обратили внимание, что существует некая последовательность, которую источники пытаются точно воспроизвести во всех мистических ритуалах. Последовательность такая: представь себе, что ты хочешь, причем в режиме твоего реального будущего, а не в режиме «ну вообще что-нибудь». Дальше – очень важно, чтобы в конце любого ритуала у тебя должно появиться иррациональное чувство спокойной уверенности, что теперь это желаемое у тебя точно будет, и тебе самому уже ничего не надо для этого делать. Искренняя вера в этом смысле – идеальная штука: помолился, услышал глас божий, и дальше – уже не твои дела. Просто не у всех получается услышать. Главное – чтобы ты был уверен, что все, что от тебя зависело, ты сделал.

То, что ритуалы такие разные, – неважно, есть один очень большой парадокс: сам факт, что ты чего-то хочешь, – по сути сомнение в том, что ты это получишь, иначе ты бы так сильно этого не хотел. Согласитесь, мало кто очень сильно хочет почистить зубы, он просто идет и чистит их. А вот желание получить что-то становится тем более сильно, чем больше человек боится, что этого не получит.   

И, судя по всему, есть какая-то корреляция или связь между тем, насколько сильно ты сомневаешься, и тем, насколько сильно падают твои шансы при прочих равных условиях. А дальше раскручивается такое колесо: человеку случайно (или по другим причинам) больше везет, у него чаще сбывается то, что он хочет. Он с гораздо меньшим надрывом хочет, потому что больше уверен, чем не уверен, что у него все сбудется. Это опять повышает его шансы, и у него еще лучше начинает получаться. Это и добавляет ему того, что мы называем везением. Вот эту область мы и рассматриваем.

Попутно выяснился такой интересный факт, что «везучие» люди редко бывают везучими во всем. Бывает, например, везучий продавец, у которого все плохо с гаишниками. Судя по нашим исследованиям, чаще всего это происходит потому, что в одном месте человек поступает таким образом, а в другом – использует иную схему поведения. И чем рациональнее и серьезнее он подходит к делу, тем больше вариантов невезения получает. Судя по всему, жесткое планирование увеличивает невезение. И количество приложенных усилий тоже. Это не значит, что жестко планирующий и волевой человек не получит того, чего добивается. Он получит, но тяжелее, с большими усилиями, чем тот, кто менее напряженно к этому относится.

– Здесь и берет начало теория Достигаторства?
– Во всем, что мы называем Достигаторством, есть такой глобальный парадокс – чем меньше тебе это надо и чем в большей степени для тебя это – игра или получение удовольствия от происходящего, тем более вероятно, что ты получишь положительный результат. Это как старая история о том, что Моцарт идет и спьяну пишет что-то гениальное, а Сальери неделю старается, и все равно у него получается хуже, хотя он все делал правильно. Примеров того, что все легче дается, если тебе просто интересно, очень много. Как в школе, когда говорят: нечестно, у него все получается, а трудится он меньше. А ему просто интересен данный предмет.  

– Какие же выводы вы сделали из всего этого? В чем суть Достигаторства?
– Мы считаем, что везение объективно существует, и в некоторых случаях его можно «воспроизводить». То есть находить разницу между своим типом планирования, поведения, отбором вариантов и поведением «везунчика», а затем – переучиваться или перепривыкать. Когда мы сами этот принцип используем, то везет гораздо больше. Мы проверяли это несколько лет назад, когда нужно было на компьютере «дозваниваться», чтобы выйти в интернет. Мы проверяли это на железнодорожной станции, загадывая, встали ли мы там, где остановятся двери вагона? Тоже ведь – какое-то маленькое, но везение.

И теперь мы, судя по всему, точно знаем, что делать, чтобы не накликать на себя лишнего невезения и чтобы увеличить вероятность желаемого результата во многих случаях. В виде советов это сформулировано в «Книге достигатора», где говорится: делай так-то и так-то, потому что это так.  Технические рекомендации даны в следующей книге «Кривая коза или грабли Мебиуса», а весело, красочно и с отработкой – это реализуется в нашей Школе достигатора.

–  То есть вы предлагаете человеку некую модель поведения, следуя которой, он станет более везучим и успешным?
–  Все это происходит, конечно, не «вдруг», требуется несколько недель или три-четыре месяца, пока человек привыкнет обращать внимание на другое, по-другому делать выводы, принимать иные поведенческие решения. Не радикально другие, но подкорректированные. И это не целиком наше «изобретение». Не то, чтобы до нас никто этого не знал, это существовало даже в виде народной мудрости.

– Но вы пришли к этому эмпирическим путем?
– Существует общий принцип, на котором мы всегда основываемся – мы находим людей, которые самим фактом своего существования доказывают возможность того или иного феномена. При этом нужно больше, чем один пример, чтобы это была не иллюзия. То есть у этой группы систематически получается не так, как у других людей. В идеале надо найти еще пару-тройку тех, у кого все получается наоборот. А потом начинаем последовательно сопоставлять и находить отличия в поведении.

– Всех ли людей можно научить быть везучими?
– Есть те, кто всегда в жизни так и поступает, чтобы все удавалось, причем чаще всего это женщины. Большинство людей, которые задают нам вопросы, просто не хотят принимать мысль, что жизненный принцип «без труда не вытащишь и рыбку из пруда» – недостаточная жизненная мудрость. И что если ты всю жизнь трудишься и делаешь все правильно – тебе не гарантирована удача.
 
Достигаторство, если хотите, строится на том фундаментальном воззрении, что мир устроен несправедливо. И тебе «ни за что» может свалиться сверху и мешок золота, и мешок дерьма. Причем в большей степени «ни за что», чем соседу. И нет прямой зависимости между тем, что ты – молодец и к тебе относятся по-хорошему. Мир в целом равнодушен, и никто не учитывает твои заслуги. То есть несправедливость в мире реально есть и тебе может «обломиться» просто так. Достаточно много людей не принимают саму эту мысль, особенно старшее поколение.

– Насколько знание постулатов Достигаторства может поднять вероятность удачи?
– В том контексте, где мы можем измерить это, вероятность везения может подняться от средней отметки 40% до 70%, если следовать всем нашим советам. Человек же может и не все действия выполнять, тогда вероятность будет ниже. Помочь на практике наша теория может всегда, когда вы принимаете решения, которые вам могут дорого стоить, если вы ошибетесь.

Как мы видим, везение оказалось вполне практикуемым навыком, что, безусловно, радует. Хоть мы и не причисляли себя к фатальным невезунчикам, но увеличить шансы попадания в меньшую положительную вероятность никогда не будет лишним, правда?